Василий Тарасов: «Это самый тяжелый крест – принятие решений»

Сегодня

18:13

Умер директор дома-интерната для престарелых и инвалидов Александр Козырев

17:59

1 июля в Саратове пройдёт митинг против повышения пенсионного возраста

17:45

Застройщику ООО «Новый дом» пригрозили банкротством и уголовным делом

17:34

Ремонт водовода на Московском шоссе планируется завершить завтра (3)

17:20

Для работ «Т Плюс» перекрыто движение по улице Полтавская в Энгельсе

17:06

Матч Россия-Уругвай покажут на «Локомотиве» в 18 часов

16:51

В Саратовской области появился птичий грипп

16:39

На Чехова из трубы забил очередной фонтан

16:25

Переходившая дорогу в неположенном месте женщина попала в ДТП

16:11

Виновного в гибели четырёх человека директора УК посадили на три года

15:45

Водитель заплатит 80-летней пенсионерке 150 тысяч рублей за сломанную в ДТП руку

15:31

30 июня саратовских призывников торжественно отправят в армию

15:17

До конца июня сохранится жара

14:53

Имущество «Даргез-Ртищево» будет арестовано за долги по налогам

14:40

Молоко «Добрая Бурёнка» и «Молочный Гость» признаны опасными (1)

14:27

Правительство призвало предпринимателей увеличивать зарплату работникам (1)

14:14

Пострадавшая от агрессивной коровы женщина отсудила 120 тысяч рублей

14:01

В достойную пенсию от государства верят в 4 раза меньше россиян, чем в инопланетян (1)

13:48

Жителя Энгельса посадили на 1,5 года за грабёж в Саратове (1)

13:34

Приставы на 30 суток опечатали суши-студию «Юан», где отравились 8 человек

13:19

Госдолг области не меняется третий месяц подряд (1)

13:06

С начала купального сезона в области утонули трое взрослых и трое детей

12:52

За сутки с Курдюмских островов вывезено 1,5 тонны мусора

12:39

В Саратове прокуратура нашла три опасных квеста

12:26

В Энгельсе горел производственный цех

12:11

Очередной фестиваль в Саратовской области посвящен дубу-великану (1)

12:02

Валерий Радаев поблагодарил организаторов «Розы ветров»

11:49

Прокуратура заставила МУП пересчитать плату за электричество

11:37

Объёмы добычи полезных ископаемых выросли на 24,3%

11:24

СУСК проверяет гибель 9-летнего ребёнка на реке Латрык

11:11

На два дня перекрыто движение по Железнодорожной

10:58

Отключена вода в Солнечном, Кировском районе и на ВСО (1)

10:45

Улицу Тархова затопило коммунальным потоком

10:35

У детской поликлиники сбили пенсионерку

10:23

В Саратове заасфальтируют улицу Разина

09:58

Возбуждено дело о долгах по зарплате в кондитерской «От Прачкина» (1)

09:58

Нормы сокращения рабочего дня в жару (1)

09:45

Поисковики в Саратове разыскивают дезориентированную женщину

09:34

В Саратовском районе утонул 9-летний мальчик

09:20

Ночью на пожаре пострадал человек

09:08

Приятели утонувшего мужчины напали на водолазов

08:55

Налоговая: Тотальной слежки за деньгами на картах россиян не будет

08:37

В столкновении «Ниссан», «Шевроле» и ВАЗа пострадали четыре человека

08:20

В области появилось 8,7 тысячи новых рабочих мест

08:00

В столкновении двух ВАЗов пострадали семь человек

07:40

В пруду села Подлесное утонула женщина

07:20

В реке Хопёр утонул подросток

07:00

В понедельник возможна кратковременная гроза

Ранее

25 июня 2018
ПнВтСрЧтПтСбВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
-->

Василий Тарасов: «Это самый тяжелый крест – принятие решений»

17.03.2011 10:21:50
Журнал SIC представляет вашему вниманию эксклюзивное интервью с председателем Саратовского областного суда. Оно опубликовано в №10 журнала. С Василием Тарасовым беседует главный редактор SIC Александр Уриевский.


SIC: На самой первой встрече с саратовскими журналистами, более года назад, Вас спрашивали о личных ощущениях и впечатлениях от Саратовской области, в которой Вы возглавили областной суд. Что можете сказать сегодня, работая здесь второй год, изменились ли те, первые оценки?

В. Т.: Я принял участие в конкурсе на замещение должности председателя областного суда, прошел квалификационную коллегию, которая меня рекомендовала, все соответствующие проверки, и был наделен полномочиями Указом президента. За этот период - от моего выдвижения до Указа президента - я успел ознакомиться в общих чертах с обстановкой в области. Меня интересовала больше не столько политическая обстановка, сколько обстановка в судебной системе. Какую она роль играет здесь, каковы ее качественные параметры и так далее. Конечно, когда я приехал, у меня были определенные пробелы в понимании дел. Так как, то, что преподносит медийка - разнопланово. Здесь есть разные течения, влияния, мы все это понимаем. Тем не менее, я знал, что это достаточно сложная область в отличие, допустим, от тех, где я работал ранее – Краснодарский край, Тульская область. Именно тем, что здесь высока политизированность, зубастые «акулы пера», скажем так.
Мнение о судебной системе за год с небольшим у меня не изменилось. В любой работе существуют устойчивые критерии оценки, нравятся они нам или нет. Можно давать комментарии, но статистика - вещь упрямая. Были моменты, которые, на мой взгляд, как руководителя, требовали оперативного вмешательства, моменты, требовавшие работы на перспективу, по которым работа ведется, но «выстрелить» она должна не сегодня и не завтра. Судебная система в Саратовской области работает стабильно, и все показатели об этом говорят. Ее не лихорадит и со своими задачами она справляется. Кое-какие подвижки за последний год есть. В принципе, как я предполагал для себя, так все и оказалось, за небольшими исключениями. Но это не резкие скачки. Я понимал, в каких условиях придется работать, в общем, оно так и есть.

SIC: Как, на Ваш взгляд, лично у Вас сегодня складываются отношения с средствами массовой информации и как отражается в СМИ работа судебной системы в области?

В. Т.: Все, что публикуется в СМИ о саратовских судах, все привлекает внимание, и практически со всем я знакомлюсь. Я интересуюсь или у пресс-секретаря, или у заместителей, или у председателей районных судов, что это за дело, если о деле идет речь, что за эпизод. Были случаи, когда в прессе поднимались вопросы, по которым мы проводили проверку и даже выносили эти вопросы на обсуждение в квалификационной коллегии. Я слежу за этим, потому, что считаю это своим профессиональным долгом. СМИ для нас помощник, я считаю это искренне, и не пытаюсь тут «леща бросить». К сожалению, могу сказать, что большая часть материалов, я могу взять любой из тех дайджестов, которые у нас готовятся, это субъективная точка зрения на те или иные события. Я очень мало видел полноценных журналистских расследований. То есть, не однобокое изложение фактов и их преподнесение со стороны редактора или учредителя СМИ, а возможность высказаться всем сторонам, дать читателю возможность поразмыслить, обнажив проблему. К сожалению, большая часть публикаций, я употреблю такое слово - это «наезды», недовольство принятым решением. Вот я начал ответ на Ваш вопрос может быть не сначала, а с середины.
Я уже говорил, что открыт для СМИ и готов сотрудничать. Может быть, просто жду инициативы от журналистов. Возможно, такой острой необходимости, как раньше, в этом и нет. Ведь сегодня 90 с лишним процентов всех решений публикуют на наших сайтах в Интернете, и районные, и мировые, и областные судьи. За исключением тех, которые публиковать запрещает закон. Мы сегодня даже все обобщения и аналитику по работе судов размещаем в Интернете. Наш банк данных насчитывает более ста тысяч единиц. Сегодня, я уверен, Вы не найдете более открытой системы, чем судебная, в плане информативности. Когда произошла вся эта история с Лужковым, более 50% документов там оказались засекречены. А у нас почти 99% информации – в Интернете. Судебные заседания открыты. Пожалуйста, по делу Лысенко, все кто хотел присутствовать – пришли. Конечно, залы у нас не безразмерные, но тут - «кто раньше встал, того и тапки», как говорится. С точки зрения открытости мы сегодня наизнанку вывернуты. Мы к этому не просто шли - был принят специальный закон. Хотя были и те, кто говорил – куда уж больше, зачем это надо. Сегодня все судьи это воспринимают нормально.

SIC: Вы сейчас больше говорили о своем стремлении к открытости. И по отчету прошлого года показатели работы системы были положительными. Но Ваши отчеты, их восприятие и трансляция в СМИ – совсем разные вещи. Все-таки, как Вы сами оцениваете, журналисты, в основном, несправедливы по отношению к судебной системе или все-таки большая часть критики резонна?

В. Т.: Я считаю, что большая часть критики в СМИ несправедлива. Но сегодня это в какой-то степени отражает уровень доверия населения. Давайте я для пояснения приведу несколько цифр статистики, из чего наша повседневная работа складывается. Ведь у каждой работы, как я говорил, есть критерии оценки. У хлебопека, к примеру, есть критерии - вкусный ли он делает хлеб и хорошо ли он продается. Можно его обсуждать, но его задача, в конечном итоге, не философствовать, а печь хлеб. Наша задача – рассматривать дела. Основных критериев два – качество и сроки. По гражданским делам в прошедшем году федеральными судьями в области рассмотрено 48633 дела, в сроки установленные законом, то есть, до двух месяцев – 43179 дел. Это более 90% дел. Решения по 20% дел обжалуются, остальные вступают в силу после рассмотрения в первой инстанции. Есть 3600 дел, которые не были рассмотрены в срок. Это, в основном, дела, где требовались специальные экспертизы, дела, где один из участников процесса умер. Раньше, дел, которые не были рассмотрены более года, было десятки, а то и сотни. Сегодня такого нет. По уголовным - абсолютное большинство дел рассмотрены в течение 6 месяцев.
Теперь качество. На протяжении последних лет по уголовным делам этот процент выше 95%, а по гражданским – около 98%. Это значит, что отменяется только два процента решений первой инстанции. Хорошо ли это? Это – правосудие, не может быть 100% качества здесь.
Есть еще один момент. Удовлетворяемость исков у федеральных судей - 92%, у мировых – 97%. То есть, из ста человек, обратившихся в суд, 92 уходят с положительным решением. И это при постоянном росте обращений в суд. А ведь суд не единственная инстанция, куда могут обращаться граждане. Есть досудебные процедуры, есть возможности обратиться к органам власти, контролирующим органам. Тем не менее, не идут туда, а на 10-15% происходит ежегодный рост обращений в суды по гражданским делам. Эти 92% людей, выигравшие суды, не идут с лозунгами и не кричат ничего о судебной системе. Идут вот эти оставшиеся 8 процентов. Отношение к суду – это ценностная категория. Вот у вас вопрос об уровне доверия населения к суду. У нас нет инструментов для его измерения, мы не проводим таких исследований. Возможно, такой мониторинг нужно проводить не просто среди случайных людей, а именно среди тех, кто сталкивался сам с системой, среди участников процессов.
Вообще, после 90-х годов, если разобраться, какому органу, институту у нас доверяют девяносто – восемьдесят процентов населения?

SIC: Насколько известно, таких вообще нет…

В. Т.: Вот, мне кажется, что президент правильно сказал, что отношение к суду это вопрос ценностный. Так, к сожалению, сложилось исторически. Я убежден, что если бы спросили тех, чьи права восстановили в суде, наверное, уровень доверия получился бы другим. Многие, мне кажется, оценивают суд, ни разу не сталкиваясь с ним сами. Как в том анекдоте – «Мне не нравится, как поет Пласидо Доминго. – Почему? Ты сам-то слышал? Нет, кум Микола напел».
Кто-то слышит с чьих-то слов, кто-то черпает негатив из прессы. Хотя подчеркну, я далек от мысли утверждать, что судебная система идеальна. Мы знаем о своих проблемах и факты такие не замалчиваем. У нас за год уже сотня человек переназначена. Все обращения проверяются, были случаи, когда в результате привлекали к дисциплинарной ответственности и даже лишали полномочий. Если у граждан по трудовому законодательству применяются замечания, выговоры, строгие выговоры, неполное служебное соответствие, то у нас всего две меры наказания – предупреждение и лишение полномочий. Лишение полномочий это оставление вообще без пенсии, без специального соцпакета - всего, получается человек 15-20 лет проработал напрасно. У нас есть такие случаи, за прошлый год три. Восемь предупреждены.

SIC: Как Вы расцениваете большое количество фольклора, например, пословиц и поговорок, посвященных негативной оценке суда? Почему так получилось?

В. Т.: Человек, которого судебное решение удовлетворило, идет и занимается своими делами, не рекламирует этот факт. Вот у меня сейчас удобные туфли, хорошие, я никогда не пойду, и не буду рассказывать всем знакомым об этом. Но если они плохие, я буду всем им при случае об этом говорить, предупреждать. Это психология.
Судебная работа потому очень сложная, что на тебе лежит ответственность окончательного решения, это самый тяжелый крест – принятие решений. Я работал прокурором, ходил на процессы, поддерживал обвинение. Но у меня никогда не было таких переживаний, были сомнения, но я был спокоен. Посмотрите сегодня на прокуроров - они спокойны. Почему? Потому что не за ними окончательное решение. Вспоминаю, когда я начал работать судьей, у меня целый год голос дрожал, когда я объявлял приговоры, потому что взять на себя такую ответственность и, к примеру, отправить человека за решетку на несколько лет - это не просто. Это все через тебя проходит. Напрасно кто-то думает, что вот вышел, как на конвейере, налево-направо посадил. Поэтому мало и фольклора на эту тему и шуток.

Василий Тарасов

SIC: Вспомнил пока только один эпизод из классики советского кино: «Советский суд – самый гуманный суд в мире!»

В. Т.: Ну, это была идеологическая подоплека, больше связанная с партийной установкой: советский человек – самый человечный человек.

SIC: Сейчас, когда мы разговариваем, в этом же здании начинается очередное заседание по делу главы Энгельсского района Михаила Лысенко. Это самое громкое дело ушедшего года, и, вероятно, нынешнего. Знаете ли Вы отношение к этому процессу жителей, в первую очередь, жителей Энгельсского района? Как Вы предполагаете, как повлияет то или иное решение суда на отношение этих людей к судебной системе?

В. Т.: Термина «громкое дело» у нас, вообще, не существует, таковым его делают как раз журналисты. Мне сложно рассуждать об этом деле, потом что те материалы, которые имеются у суда, они обосновывают только меру пресечения. Все остальное может выясниться только в ходе судебных заседаний и виновным человека можно назвать только по итогам окончательного приговора. Давайте дадим возможность следствию представить обвинения, а суду во всем разобраться. Что касается того, чем сопровождалось это дело, мне известно. Стихийными или продуманными были эти митинги, мне их механизм неизвестен, но я думаю, что жителям Энгельса небезразлично было происходящее. Но понимаете, когда ведется расследование, все эти действия могут быть расценены только как давление на следствие и на суд и ни к чему хорошему они не приведут. Они могут только хуже сделать. Одни говорят - не виновен, другие – виновен. Впоследствии, по этому делу, возможно, будут заседать присяжные. А у них в голове уже будет сидеть мнение - либо то, что он точно не виновен, либо то, что он бандит, как его некоторые называли. Это может оказать плохую услугу. Человек, живущий в области, не может не слышать, что происходит вокруг. Завтра он становится присяжным, а у него уже неприязнь к органам, или он подсудимого может не любить, и в процессе при решении вопроса, независимо от доказательств, будет «гнуть» свое.

SIC: Все равно, получается, какое бы решение ни было, отвечать за него, даже не юридически, а нравственно, морально, отвечать своим имиджем - будет судебная система. Даже не правоохранительные органы.

В. Т.: Конечно, они, предъявив обвинение, свое дело сделали. Прокурор сформулирует обвинение, но принимать решение суду. Но каким бы ни было решение, оно найдет как своих сторонников, так и противников. Конечно, снова не в лучшем свете будет выставляться суд. Но что поделаешь - у нас такая профессия. Еще раз подчеркну – упаси Бог, нас, судей, от того, чтобы мы в своих решениях руководствовались не законом, а той или иной степенью популярности этих решений. Представляете, если судья будет искать решение, которое понравилось бы публике, какой-то категории людей, начальников. Сегодня обстоятельства меняются, сегодня одни просят, или там одни требования выставляются, одна психология у людей. Спустя время страсти улягутся, будет видно зерно. Как мы будем выглядеть, если принимали решения по указанным критериям? Поэтому надо всегда поступать так, как этого требует законодательство и тогда, что бы мы ни говорили о нашем низком или высоком авторитете, через два, пять, десять лет все будет ясно. Мнения, веяния меняются, а закон идет через годы.

SIC: Правда восторжествует в конце концов?

В. Т.: Да.

SIC: Следите ли Вы за политической ситуацией в области?

В. Т.: От политической составляющей, от всех перипетий, я стараюсь, если честно, уходить. У нас выборы бывают разных уровней, а после выборов бывают суды. Чтобы не быть на чьей-то стороне я стараюсь политическую составляющую не изучать. Конечно, в общих чертах с политической жизнью в области, в стране, я знаком.

SIC: Были ли попытки тех или иных политических групп, скажем так, выйти на Вас, по каким-то отдельным делам, по общим вопросам?

В. Т.: Ко мне может обратиться, в принципе, любой гражданин, придти на прием, есть журнал регистрации, там все фиксируется. Масса людей обращается с просьбами - и руководители различные, и депутаты. Я их выслушиваю. Но просьба всегда подразумевает два варианта действия – выполнение просьбы или невыполнение. Вот здесь я руководствуюсь одним: бывает просьба посмотреть то или иное дело, если просьба касается личного, общественно-значимого я всегда говорю – мы посмотрим. Чтобы не было беспредела, каких-то ошибок, мы посовещаемся. Но я никогда не давлю на судей, я никогда не вызывал и не говорил – примите такое решение. Когда решение пишется, его подписывает конкретный судья и с этой подписью оно останется в истории. Если что, он потом никогда не отмоется, не скажет, что на меня там председатель суда надавил или кто-то еще. Вообще, ко мне обращались за это время много руководителей с просьбами. Там, где они касались допущения грубых нарушений со стороны судов, мы внимательно смотрели кассационную практику, разговаривали, обсуждали. И не более того. Ни разу на меня никто не давил, никто мне ничего не говорил, ни разу мне никто со стороны не указывал, это я абсолютно четко заявляю. Я уже как-то говорил: хочешь быть счастливым – будь им. Хочешь быть независимым – будь им. Сегодня для этого есть все условия. Я убежден, что такие случаи телефонного права могли иметь место у какого-то судьи в силу неких интересов. Такие жалобы поступают. Но, если мне станет известно, что решение судьи было принято под давлением, то оно будет отменено. Существуют для этого цивильные способы, других нет. Не устраивает решение первой инстанции – обращайтесь в областной суд, не устраивает его решение – есть Верховный суд. В конечном счете, есть Европейский суд. Мне иногда говорят, что это Вы киваете на Европейский суд? Но другого-то варианта нет. Не может же быть, чтобы на стольких ступенях все были неправы и ошибались. И идут домыслы по поводу корпоративности, борьбы за честь мундира. Не влияет отмена решения по делу на честь мундира.

Василий Тарасов

SIC: А если вспомнить слова президента Медведева о судебной системе: «Корпоративная закрытость полная. Мы сами когда-то за это боролись, потому что советские судьи не обладали ни одним из необходимых иммунитетов. Но мы создали железобетонную корпорацию. И, к сожалению, эта корпорация не способна до полной степени к самоочищению. Если бы она могла сама изгонять тех, кто нарушил закон, то, может быть, это было бы нормально, но, к сожалению, она сегодня это делать не может»? Что Вы можете сказать в связи с этим?

В. Т.: Про кастовость. У нас система назначения и система привлечения к ответственности усложненные. Необходима проверка, потом ее материалы отправляются на квалификационную коллегию, которая состоит из пяти судей арбитражного суда, шести судей судов общей юрисдикции, семи общественников, которых избирает дума, и одного представителя президента. Таков закон о статусе судей, он принят для того, чтобы нельзя было на судью повлиять. На мой взгляд, если этот механизм поломать, мы получим то, чего боимся. Мне говорить что-то в пику президенту...

SIC: Но сам факт того, что это озвучил Президент, человек который по должности своей ничего просто так говорить не может, значит, дошло уже до такого уровня недовольство?

В. Т.: Значит да, значит что-то не так. Но у президента в этом вопросе в руках все козыри. Он может выступить с законодательной инициативой, мы скажем «Есть», мы же не можем сказать «нет, не будем выполнять закон».

SIC: В связи с международными судами самый известный прецедент у нас, пожалуй, случай с журналистом Александром Крутовым, когда наше государство обязали выплатить ему компенсацию. Сегодня несколько дел, связанных с гордепом Леонидом Фейтлихером переданы в международные судебные инстанции. Кто и каким образом будет отвечать, при условии, если эти международные инстанции примут решение, что российской правосудие ошибалось?

В. Т.: Суд Европейский не подменяет национальные суды, он рассматривает только с точки зрения соблюдения государством прав граждан. Я не знаю, какие дела поступили, знаю только что три-четыре процента всего принимаются к рассмотрению. Давайте дождемся ответа, приняты ли они к производству. Что касается ответственности. Есть норма закона, что судья не может быть привлечен за выраженное мнение. Представьте себе картину, когда судью будут привлекать к ответственности за принятое решение. Никто не будет принимать решения, все будут уклоняться, будут расписывать вот так, что конкретных решений не будет. Этого нельзя делать, этого нигде нет в мире, нельзя привлекать к ответственности судью. А ответит, если что, государство, которое берет на себя ответственность. Если будет признано, что были нарушения в отношении гражданина, и он пострадал, то оплачивает федеральный бюджет. Вопрос возврата этих денег пока еще не решен. Есть механизм взыскания с государства, если человека, к примеру, незаконно арестовали. Но может человек ошибиться, за это нельзя привлекать к ответственности судью, это аксиома. Можно обратиться в высшую инстанцию и отменить решение.

SIC: Иногда ведь решение судьи может покалечить хуже, чем врачебная ошибка, а ответственность за свои ошибки врачи несут очень серьезную...

В. Т.: И у судьи бывают страшные ошибки, и у врачей, и у педагогов. Кто-то ж Гитлера учил и Муссолини, условно говоря. К сожалению, идеальных механизмов нет, законов, которые осчастливили всех. Если человек пострадал, то Российским государством предусматривается компенсация, она неплохая, кстати, в денежном выражении. Понятно, что никто не вернет потерянные нервы, переживания, но это лучше, чем вообще ничего не замечать. А так, по каждому конкретному случаю, о которых Вы спросили, дождемся решений. Вообще, Европейский суд принимает решения, по каким поводам – человек содержится в тюрьме в ненадлежащих условиях, это приравнивается к пыткам, когда арестовывают только по принципу тяжести обвинения или чтобы выбить показания, когда продлеваются сроки содержания под стражей по одним и тем же основаниям, когда не оплачивают положенных денег чиновникам. А бывает, что это просто несогласие с судом, у нас тогда половина всех дел, которые обжалуются можно туда направлять. Крутов подавал иск в Европу в связи с оказанием давления на СМИ.

SIC: Некоторое время назад преподаватель Саратовской академии права, выступавшая экспертом в суде по делу Ходорковского, заявила в комментариях нашему информагентству, что ей стыдно за уровень юристов, которые у нас в стране. Можете ли Вы оценить уровень саратовской школы юристов, может быть, уровень юристов в стране?

В. Т.: Я могу высказать сугубо личное мнение. В том базовом, советском юридическом образовании, из которого мы все вышли, в той школе, которую мы ставим в пример и которая заслужила всемирное признание, было три базовых вуза. Саратовский, Екатеринбургский и Харьковский. В стране осталось два, потом в девяностые стали востребованы юристы, стали массово размножаться всевозможные конторы и конторки, где на платной основе стали получать дипломы. Говорить о людях, получивших такие дипломы как о юристах, не приходится. Жизнь показала, что в некоторых регионах просто негласно не брали на работу с такими дипломами ни в прокуратуру, ни в следственные органы, тем более в суды. Саратовская школа до сих пор очень сильная, весомая база Академии права и юрфак СГУ. Плюс сильный преподавательский состав. Выпускники саратовской академии работают по всей стране, где бы я ни был, даже там, где есть свои юридические вузы, саратовские выпускники работают везде. Я узнал об этом, как только пришел на работу в прокуратуру в начале 90-х, все говорили, рассказывали про Саратов. Что касается уровня вообще – грамотных, тех, кого мы берем, их, на мой взгляд, не так уж и много. У нас, конечно, небольшой коллектив, на всю область пятьсот человек. И не надо забывать, что участвовать в конкурсе к нам могут только те, кто имеет пятилетний стаж работы. Даже в секретари принимаем на конкурсной основе.
Уровень подготовки юристов в регионе считаю достаточно высоким. По Ходорковскому там много высказываний было, кого-то, может быть,не устраивает сам результат рассмотрения, и поэтому подвергают сомнению уровень юристов. Хотя я сомневаюсь, что тот же прокурор или судья Данилкин люди низкой квалификации.

SIC: Скажите, Вы из книг что последнее читали? Что, вообще, предпочитаете?

В. Т.: Пелевина начал читать. Я специально перед Вами почистил стол, а то он был завален так, что только голову видно. Моя работа состоит в том, что я с утра до ночи читаю. Большой объем документов, честно говоря, начал читать на новогодних праздниках и оставил пока. Мало времени на чтение, хотя я любитель почитать на досуге, больше всего нравятся исторические жанры.
Потом очень много прессы. Интернет – зараза, конечно, в прямом и переносном смысле, потому что, как окунешься... Конечно, я просматриваю и саратовские сайты.

SIC: Хотя бы в машине, во время переездов, музыку слушаете?

В. Т.: Да, слушаю, любую хорошую музыку. Вообще, я не приверженец каких-то определенных стилей. Из исполнителей Елена Ваенга в последнее время нравится, вообще, удивлен. Все задавался вопросом, сама ли она тексты и музыку пишет, вроде бы сама, это меня поразило, потому что очень большое разнообразие песен у нее.

SIC: Вы в Высший суд верите?

В. Т.: Что Вы имеете в виду? Я могу понять Верховный суд... Это личный вопрос. Я не назову себя человеком верующим в тех правилах, в которых принято об этом говорить, с соблюдением всех канонов. Но, тем не менее, высший разум, то, что нами движут не просто случайные природные совпадения, а что-то, что стоит над всеми нами – в это верю, безусловно.

Отзывы

1. 17.03.2011 16:51:43 Интервью умное и интересное. Спорить не о чем. Понятно, что в прессе больше негатива о судах, причину сам В. Н. Тарасов озвучил: что задело, о том и пишут (а задевают решения судов). Мой вопрос к В. Н. Тарасову: нельзя ли определить в районных судах, кто из судей по каким проблемам более силён и соответствующие дела поручать "спецам"? Например, дела по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации (а также по медийным делам). В таких делах филология и психология выходят на первый план. Русский язык коварен. Буквальное понимание текста может быть ошибочным. "Кандидат С. набрал много голосов избирателей". Кандидат С. не "собирал" голоса, это люди за него проголосовали. Он не производил действий: ни порочащих, ни положительных. Но судья может принять решение, что так как сказуемое отвечает на вопрос "что сделал?", то, значит, гражданин С. "совершил поступок". Почему спорные дела не направляются на лингвистическую экспертизу, если сам судья не может "разрулить" филологическую проблему? Дел медийных будет ещё больше, проблему с экспертами нужно решать быстрее.

julia

2. 17.03.2011 19:32:39 судьи уже начали читать пелевина
пелевин в последней книге очень хорошо себя описал в образе скотенкова. Вы думаете он бедный затворник писатель? Он настолько близок к реальному Скотенкову- Суркову что вы даже себе представить не можете, вон даже президент его продвигает. Плюс еще доходы от рекламы, с которой он не порвал, а наоборот взобрался на вершину этого бизнеса с уклоном в политику, вписавгшись в ряды сотрудников ФСБ, так что не удивлюсь, если скоро он будет в обязательной программе, впрочем для чистоты его легенды надо быть в постоянной оппозиции. во всяком случае ее видимости

3. 18.03.2011 11:39:40 Интерввью и правда интересное. А Тарасов-то не так прост, как кажется. Очень достойно отвечает, парирует. Да и вообще, обратим внимание на выборы - он не струсил, не снял с выборов Шлычкова, хотя партия требовала, в Балаково зато сняты с выборов лидер МГЕР и кандидат-единоросс. Видно, что судили по закону и справедливости. А вот это интервью говорит о том, что надо присмотреться к Тарасову. Фигура, похоже, яркая и интересная.

Подождите, идет загрузка формы сообщения
Готовы ли Вы приютить беженцев с Украины?
Всего: 2470 ответов
9.1% Да, хоть сейчас. (226)

17.3% Пусть власти сами решают проблему. (427)

17.8% Какие ещё беженцы? (439)

20.8% С удовольствием бы, но негде. (514)

35% Кто начал войну, тот пусть и расхлёбывает. (864)

Василий Тарасов: «Это самый тяжелый крест – принятие решений»